Форма и ритмы мне были понятны и ясны. Но не хватало акцента — чего-то, что даст всей композиции завершённость, таковость, если угодно. Я перебирал бусины, примерял, откладывал. Ничто не ложилось точно. И вот наконец мне в руки попалась та самая нефритовая бусина, без которой всё было не то. Она заняла своё место без вопросов — как будто всегда там была. С ней предмет стал законченным.