Тишина — это не отсутствие звука. Это момент, в котором нет необходимости реагировать.

Если внутри тихо, то становится видно, где путь, а где его отсутствие.

Создав тишину не придется выбирать, что делать, чтобы потом не разбираться с последствиями выбора.

Этот проект вообще не про украшения. Он про состояние, в котором не спешишь наполнять отсутствие присутствием.

Потому что в отсутствии и так уже есть всё, что нужно.

🙏

Иногда мне кажется, что я что-то забываю только для того, чтобы потом снова это вспомнить — чтобы потом опять забыть и снова вспомнить. И каждый раз с тем же ощущением: то, что я ищу и пытаюсь понять, у меня уже есть и всегда со мной было.

Как будто это специально уходит из поля зрения, чтобы вернуться и стать более заметным и значимым.

Искать уже нечего — ты просто ходишь по внутреннему кругу уже найденного.

🙏

Если беде негде присесть — как она сможет остаться? Она постоит на пороге, потопчется и пойдёт дальше. Ей нужен угол, зацепка, тёплое место. А внутри пусто. Ни стульев, ни щелей, голые стены. Невзгода заглядывает — а примоститься негде . И она уходит. Не потому, что вы прогнали. А потому, что ей здесь просто нечем дышать.

Всегда ищем пользу, выгоду, способность что-то к чему-то применить, но почему же не тянемся к бесполезному и не имеющему выгоды? Ведь там же живет начало полезного и выгодного. Одно всегда будет порождать другое, доходя до пика своего проявления, превращаясь в свою противоположность. Вечное движение всего со всем.

Жизнь похожа на радостное жертвоприношение. Стремимся за удовольствиями, убегая от страданий, но все равно через тягу к удовольствиям попадаем в страдания, неумолимо раз за разом принося себя в радостной жертве неминуемому концу, который ждет каждого в конце пути и это совсем не повод прекратить эту игру, но повод задуматься: а как можно иначе?

Чем сильнее стараешься уравновесить свое бытие и угомонить страсти, тем сильнее все вокруг и все внутри будет стараться сделать противоположное, приводя эффект от прилагаемых усилий к нулевым, а зачастую и к отрицательным значениям. Суть в иной плоскости и совсем иных усилиях, которые по сути не направлены на достижение каких-то результатов.

Чай помогает. Не решает — просто помогает. Он не заполняет тишину, а входит в неё бережно. Как гость, который знает, когда помолчать. Чай дружит с этой пустотой. Не спорит, не давит, не лезет с советами. Он просто есть. Тёплый. Ровный. Без лишних обещаний.

Внутри не надо готовить место для чая — он сам находит его. И в этом есть опора. Не жёсткая, не каменная. Такая, которая не ломается, потому что не сопротивляется.

Новая работа как размытая точка между тем, что задумал и тем, что решило стать живым и настоящим, а я лишь вдохнул жизнь в предмет — и отпустил его. Дальше он сам.

Камни помнят дорогу и сами найдут того, кто их узнает. Я только наблюдаю, как разворачивается судьба там, где мое уже закончилось.

Каждый раз, беря в руки флейту, набирая полную грудь воздуха и медленно его выдыхая в старый бамбук, я хочу рассказать историю, построить целый мир из звука и пауз тишины в моменты вдоха. Там живут, там танцуют, там радуются и слушают тишину. И кто знает: может быть, не я создаю этот мир — может быть, я просто гость и попадаю туда, когда играю очередную мелодию, превращая ветер дыхания в музыку с помощью небольшой трубочки с отверстиями из старого бамбука.

Две пиалы чая.

За окном шумел большой город — ровно и привычно. А на маленьком столике у самого окна стояли две старые пиалы. Совсем маленькие, почти игрушечные. Без сколов. Без трещин. Просто и спокойно живущие свою жизнь в перемещениях между чайными пространствами.

На одной был нарисован пейзаж: горная гряда в утренней дымке, одинокий мост, едва заметная тропа, уходящая в никуда. На другой — плотные, текучие узоры, похожие на старый восточный ковёр или карту ветров, закрученных в вечный танец.

— Смотри, — Горный дракон не сидел, как всегда, за столом. Он стоял у окна, и в отражении неба за его спиной плыли чужие многоэтажки. — Две пиалы. Обе целые. Обе старые. Никто не бил, никто не клеил. Просто время их полировало, как река — гальку.

Он подвинул пиалу с пейзажем ближе к окну, и вдруг горы на рисунке ожили — по мосту прошёл крошечный путник.

— В городе трудно не сбиться, — продолжил он. — Слишком много линий, слишком много шума. Но если взять в руки эту пиалу — внутри сразу становится чуточку тише. Потому что пейзаж не снаружи, а внутри того, кто смотрит.

Потом он легонько повернул вторую пиалу с узорами. И те задвигались — мягко, как вода под ветром.

— А эта — для тех, кто ищет не покой, а ритм. Узоры напоминают: даже в самом хаотичном дне есть свой шаг. Свой танец. Своя тихая мелодия, которую не заглушить шумом метро и грохотом бесконечных строек.

Он замолчал. За окном проехала машина, где-то загудела стройка, чай в обеих пиалах давно остыл.

— Ты уже знаешь, какая у тебя сегодня — пейзаж или узор. Не ошибаться. Просто видеть, — Горный дракон едва заметно улыбнулся краем рта. — Даже в большом городе можно пить чай так, будто ты на вершине далекой горы.

Он отошёл от окна, оставив пиалы на столе — маленькие, старые, целые. Город за стеклом продолжал жить своей огромной жизнью, но внутри этой комнаты вдруг стало тихо. Ровно настолько, чтобы услышать себя.

Ты уже знаешь, что делать. Просто возьми ту, которая молчит громче. 🍵